Автор: Оркен Динасилов
Морган Хаусел славится тем, что умеет качественно формулировать глубоко продуманные идеи. На днях прочитал его свежую статью «Beautiful vs. Practical Advice». Сказать по правде, текст меня несколько озадачил. На мой взгляд, в этот раз мысль мэтра получилась немного сыровата.
В 1877 году итальянский астроном Джованни Скиапарелли, наблюдая в телескоп за Марсом, заметил на поверхности линейные структуры и назвал их canali, что на итальянском языке означает «русла рек» или «естественные разломы».
Недоразумение возникло из-за перевода. Итальянское слово canali, перевели на английский язык как canals, что подразумевает их искусственное происхождение, чего Скиапарелли вовсе не имел ввиду. Это вызвало ажиотаж в научных и популярных кругах, и особенно вдохновило Персиваля Лоуэлла (1855–1916), который убедил себя в том, что Марс населен разумными существами, строящими систему ирригации для борьбы с засухой. Американский астроном был очарован этой идеей.
Лоуэлл был очень богат и получил блестящее образование в Гарварде. Он родился в одной из самых влиятельных семей Бостона — Лоуэллы были промышленниками и банкирами, их фамилия значила не меньше, чем фамилии Рокфеллеров или Карнеги.
В 1894 году он профинансировал строительство обсерватории в Аризоне — высоко в горах, где воздух был чист, а небо идеально подходило для наблюдений за звездами. Для своего времени Обсерватория Лоуэлла была одной из самых совершенных.
Он был так убеждён в том, что на Марсе есть искусственные каналы, что… увидел их в телескоп с 24-дюймовым объективом, мощной по тем временам оптикой. Он не просто увидел — он нарисовал целые карты, придумал объяснение (марсиане строят каналы, чтобы спасать воду) и убедил в этом других. Он опубликовал книги «Марс» (1895), а затем «Марс и его каналы» (1906) и «Марс как пристанище жизни» (1908), в которых горячо отстаивал идею марсианской инженерии. Он считал, что цивилизация Марса умирает, и каналы были созданы для транспортировки воды с полярных шапок в засушливые регионы.
Правда потом выяснилось, что никаких каналов на Марсе нет — то была всего лишь иллюзия, вызванная особенностями рельефа красной планеты, что и имел в виду Джованни Скиапарелли. Карл Саган язвительно сказал об этом так:
«Лоуэлл всегда говорил, что упорядоченность каналов является безошибочным знаком их интеллектуального происхождения. И это действительно так. Неразрешенным остался только один вопрос: с какой стороны телескопа находился этот интеллект».
Цивилизация приучила нас к прямым линиям: Ньютон и Лейбниц придумали хитрые обходные пути, создав дифференциальное и интегральное исчисление — инструменты, позволяющие описывать мир несколькими простыми формулами. Со школьной скамьи нас учили смотреть на мир сквозь призму аксиом евклидовой геометрии. Но мир устроен не так — мы живем не на плоскости, а на сферической планете, где природа «разговаривает» с нами на языке фракталов, не сводимых к простым формулам:
• Через любые две точки можно провести только одну прямую. Это верно только на плоскости. На сфере через две точки можно провести сколько угодно «прямых» — геодезических линий (больших кругов). Посмотрите на глобус.
• Любой отрезок можно продолжить до бесконечности в обе стороны. На плоскости — да, на сфере — нет. Любая линия в итоге вернётся к исходной точке.
• Сумма углов треугольника всегда равна 180°. Только в евклидовой геометрии. В сферической геометрии сумма углов больше 180°, в геометрии Лобачевского — меньше.
• Две параллельные прямые никогда не пересекаются. Это тоже справедливо только для плоского мира. На сфере параллельных прямых не существует вовсе — они сходятся на полюсах.
О том, что природу нельзя вычислить линейными формулами мир узнал случайно. В 1961 году метеоролог Эдвард Лоренц, отец теории хаоса, моделировал погоду на компьютере. Он ввёл данные с округлением (три знака вместо шести после запятой), ожидая незначительных отклонений, но получил кардинально иной прогноз.
Оказалось, что малейшие изменения в начальных условиях приводят к драматически разным результатам — «эффект бабочки» — идея о том, что взмах крыльев бабочки в Бразилии может вызвать ураган в Техасе. До изобретения компьютера такие расчёты были невозможны.
Позже, Бенуа Мандельброт открыл фракталы — самоподобные структуры, повторяющиеся на разных масштабах. Появилась идея А-последовательности, где «А» — это неизвестная переменная в череде событий. Посмотрите на молнии, береговые линии и горные хребты, на деревья, которые разветвляются на ветви, а те, в свою очередь, на более мелкие ветки, вплоть до листьев, прожилки которых также ветвятся. Посмотрите на брокколи, где самая мелкая ее часть похожа на весь кочан. Теперь мы знаем, что природа не развивается линейно, она эволюционирует А-последовательно.
«Прямая линия принадлежит человеку, а кривая — Богу».
— Антонио Гауди
Когда я жил в Орбите (микрорайон в Алматы), любил гулять вдоль Большой Алматинки. Сейчас живу рядом с Атакентом и гуляю по Весновке. Но, почувствуйте разницу между прогулкой вдоль скованной бетонными плитами «квадратной» речки, и ощущениями у речки в горах. Чувства не врут. Природа не состоит из прямых линий. Цивилизация состоит.
Хаусел критикует «журнальных архитекторов» за то, что они проектируют красивые, но нефункциональные здания. Они выглядят великолепно, но в них невозможно жить. Крыши текут, планировки неудобны, а дорогие материалы требуют постоянного ухода. Однако, это действительно проблема архитекторов, или все-таки исполнителей, которые не смогли правильно реализовать их идеи?
Во многих случаях именно заказчики, проектировщики и строители, а не архитекторы, принимают ключевые решения об инженерии, бюджете и материалах. Может ли архитектор быть виноватым в том, что строители экономят на крыше, чтобы вписаться в смету и побольше заработать?
Фрэнк Ллойд Райт известен своими инновационными проектами, но большинство проблем его зданий возникли не потому, что он плохо их продумал, а потому что технологии того времени не позволили реализовать его идеи качественно. И в этом смысле, не всегда виноват архитектор. Иногда он просто слишком далеко заглянул в будущее.
«Прямые линии стали абсолютной тиранией. Прямая линия — это нечто, трусливо проведенное под линейку без мыслей и чувств; это линия, которая не существует в природе. Даже несмотря на то, что есть области, где эти линии быстро ведут к погибели, их курс по-прежнему прокладывается…»
— Фриденсрайх Хундертвассер
Австрийский архитектор Фриденсрайх Хундертвассер создавал здания, похожие на ожившие картины Сальвадора Дали: кривые стены, окна разной формы, крыши, покрытые кустарником и деревьями. Он утверждал, что прямые линии уничтожают воображение.
Посмотрите на работы Гауди: его здания словно выросли из земли, а не были построены. Посмотрите на картины Сальвадора Дали: его «Постоянство памяти» — манифест изменчивости и текучести. Потому что природа не знает прямых линий.
Только кажется, что провести прямую линию легко, но попробуйте сделать это без линейки? Только кажется, что «кривые» линии — это просто, но попробуйте написать картину уровня Сальвадора Дали или на худой конец, нарисовать ровный круг без циркуля.
Перенесём этот принцип на инвестиции, где Морган Хаусел противопоставляет элегантность и красоту — практичности, представляя пассивные инвестиции, как практичное, но простое и скучное решение. Впервые за много лет не соглашусь с любимым автором. На мой взгляд, в настоящем искусстве нет места алчности и карьеризму — в отличие от финансовой индустрии, которая питается именно этими стимулами.
Да, бывают художники-карьеристы, но их деятельность сложно назвать искусством, скорее вульгарным подобием. Настоящий художник стремится к признанию, и за этим стоит самопожертвование — оторванный кусочек души, который ещё нужно суметь принять. Точно также, нельзя путать алчные краткосрочные спекуляции с созидательными долгосрочными инвестициями.
Разве пассивные инвестиции — это скучно и просто? Как минимум это не легко. Потому что идея, интуитивно не кажется правильной.
Людям сложно поверить, что «ничего не делать» может быть прибыльной стратегией. Сложно поверить, а еще сложнее реализовать. Нам кажется, что для успеха нужно активно управлять процессом. И именно поэтому Vanguard так долго (десятилетия) не мог найти пути к умам, сердцам и деньгам инвесторов. Разве это не элегантно? Разве это не красиво? Разве в этом нет частицы души Джона Богла?
— Ну что, какие у нас перспективы? — спрашивает инвестор.
— Ну, рынок цикличен, возможны колебания… — отвечает советник.
— Так, значит, будет расти?
— Иногда падать, но в долгосро…
— Где прямая линия?!
— Дайте мне волшебную стратегию без рисков.
— Подскажите, когда купить, когда продать.
— Расскажите, какой фонд самый лучший.
Такие разговоры повторяются ежедневно. Люди, готовые верить в марсианские каналы, колдовские ритуалы и священный рост акций Tesla, отказываются верить в базовый закон природы: рост никогда не бывает прямым.
Но, может, мы просто плохо стараемся? Может, нужно при ФРС создать Департамент Линейного Роста и наконец-то заставить этот безответственный рынок вести себя прилично?
Каждое утро, в 9:30 по Нью-Йорку, чиновник из ДЛР поднимается на трибуну и объявляет:
«Сегодня мы приказываем S&P 500 подрасти еще на 0,039%. Вчера было так же, завтра будет так же. Не допускайте отклонений!»
В случае неисполнения приказа индекс отправляется на исправительные работы, а аналитики на курсы обучения по рисованию «правильных» графиков.
Вот это экономика мечты. Прямые графики рынка. Прямые извилины мозга. Пока пишу эти слова, мне так и мерещатся «бурные аплодисменты переходящие в овации» с очередного съезда ЦК КП СССР из черно-белого телевизора.
Рынок — это не офисный коридор, проведённый под линейку. Это город Гауди и Хундертвассера: с изгибами, асимметрией, неожиданными перепадами. В нём есть и уютные зелёные крыши роста, изящные фасады волатильности и темные подвалы кризисов. И если вы хотите инвестировать — придётся учиться жить в этой архитектуре, а не требовать от неё квадратных коробок.
Но, человек не хочет с этим мириться. Нам нужна предсказуемость. Нам нужно, чтобы дорога шла по прямой. Чтобы здания стояли ровно. Чтобы числа складывались аккуратно. Чтобы доходность инвестиций росла по прямой линии.
Ок, я соглашусь с тем, что пассивное инвестирование — это просто. Но, точно не легко. Оно требует принятия рисков и понимания природы рынка.
• Если не понимать, откуда берётся доходность, каждый убыток будет казаться ошибкой.
• Если не понимать, что такое риск, появится иллюзия, что его можно избежать.
• Если не понимать диверсификацию, инвесторы будут гоняться за лучшими активами, пока не окажутся в худших.
Прямые линии существуют только в наших головах. На практике, развитие возможно только через колебания. Без падений не бывает роста. Прямая линия доходности? Забудьте. Доходность — это премия за риск. В реальной жизни прямые графики бывают только у безопасных депозитов без реальной (выше инфляции) доходности.
Человек хочет видеть мир через простые модели, но Вселенная работает не так.
Создать портфельные свойства инвестициям — значит понимать сам процесс, его математику, физику и психологию — фундаментальные принципы.
Процесс инвестирования — это не просто скучная покупка активов. Это управление их совокупностью — создание структуры, которая выдержит испытания временем и изменениями.
Портфель — это инструмент. И как любой инструмент, его использование требует понимания принципов его работы — знаний, умения и дисциплины. Нужно принять риски пассивного целевого портфеля. А это значит — образование.
• Чтобы понять, что волатильность — это свойство рынка, а не ошибки, нужно изучить историю рынков. Тогда увидим, что падения были всегда, но рынок продолжает расти.
• Чтобы не соблазняться горячими советами и не бросаться в поиски «лучшего момента», нужно понимать природу соотношения доходности и риска.
• Чтобы выдержать психологическое давление, когда портфель «тонет», нужно заранее знать, какие эмоции нас ждут, и быть к ним готовым.
Иначе…
• Каждое падение будет казаться катастрофой, а каждый рост — упущенной возможностью быстро разбогатеть.
• Волатильность заставит метаться, менять стратегии в попытках предсказать рынок, и в итоге получить худший результат, чем если бы просто оставаться в рынке.
• Стать заложниками своих эмоций — а это самый дорогой риск, который невозможно застраховать.
Просто? Возможно.
Легко? Это вряд ли.
Если бы было легко — доходность была бы нулевой.
Потому что единственное место, где есть прямая линия роста, — это рекламный буклет инвестиционного фонда.
«Не бойтесь совершенства — вам его не достичь».
— Сальвадор Дали
Управляйте своей жизнью и личными финансами грамотно.
Сила в знаниях!